Стефан Малларме Стихотворения, статьи, эссе

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне. Тщетная мольба Глазурной Гебе я завидую, принцесса, На чашке, что к губам прильнула дорогим, Но не дерзнет аббат стать богом в чаще леса И на фарфор к тебе не явится нагим. К помаде больше ты питаешь интереса, Болонкой не прижмешь меня к шелкам тугим, Я не придворная забава и не пьеса, Но, кажется, меня Вы предпочли другим. Так прикажи, и я на флейте заиграю, На веере любви присяду робко с краю, Стать пастухом твоих улыбок прикажи! Наказанный паяц Пьянеть в озерах глаз, как будто нет давно Шута, что черноту и грязь фонарной сажи Движением руки преображал в плюмажи: Я в парусиновой стене прорвал окно! Но вот под кулаком запела медь кимвала И наготу мою жемчужную сковала: Внезапный блеск, искрясь, лицо мне опалил. Как мог я не понять полночный ужас кожи!

Стефан Малларме

Редакторский выбор недели Новые статьи [ Взбираясь на любую гору Майкл Джексон ; Кто изобрел катетометр? Андреас Кригер ; [Когда в истоме утро хочет обороть Жару и освежить томящуюся плоть, Оно лепечет только брызгами свирели Моей, что на кусты росой созвучий сели. Единый ветр из дудки вылететь готов, Чтоб звук сухим дождем рассеять вдоль лесов, И к небесам, которых не колеблют тучи, Доходит влажный вздох, искусный и певучий. О сицилийского болота тихий брег, Как солнце, гордость сушит твой унылый век.

Под лепестками ярких искр тверди за мною:

Главное для Малларме–онтологическое отношение «ничто» к языку. замкнутая вечностьиспытывает страх передсвоей сущностью,страх.

Зима пора надежд и светлого труда, — Растекшись по крови, бесцветной, как вода, Все существо мое зевота затопила. Железным обручем сдавило мне виски, Как будто скобами прижата крышка гроба, Один брожу в полях и разбирает злоба: Так разгулялся день, что не унять тоски. На землю упаду, здесь аромат разлили Деревья, здесь мечту похоронить я рад, Изрыв зубами дерн под стебельками лилий, А скука ширится от солнечных оград, Где наглая лазурь качается со смехом, И пестрый гомон птиц ей отвечает эхом.

Страх Не ради твоего податливого тела Я здесь, мой поцелуй не всколыхнет, пойми, Неправедных волос, ах как бы ты хотела Отречься от грехов, завещанных людьми. В угарном забытьи мы головы уроним, От совестливых снов отгородив сердца. Так долго ты лгала, что о потустороннем Узнала более любого мертвеца. Порок бесплодием отметил нас обоих, Но черствым камнем он заполнил пустоту Твоей груди, а мне, а мне невмоготу Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях.

Я, как от савана, спасаюсь от гардин, Я умереть могу, когда усну один. Для мудрых смерть проста, я выберу несложный Задумчивый пейзаж, рассеянной рукой Рисую облака над спящею рекой: Белеющий фарфор, нетронутый и строгий, Оставлю для небес, где месяц круторогий Задел волну, а там, где луч его возник, Три изумрудные ресницы — мой тростник. Звонарь Очнулся колокол, и ветер чуть колышет Лаванду и чабрец в рассветном холодке, И молится дитя, и день покоем дышит, А наверху звонарь — с веревкою в руке.

Он ждет, когда над ним последний круг опишет Ослепший гомон птиц, в безвыходной тоске Латинские стихи бормочет и не слышит, Как чуден благовест, плывущий вдалеке.

Так я влюблен в виденье? Иль ночь мне нанесла всю эту кладь сомненья? Ее не примет лес, мне не очертит грань Поутру хрупкая деревьев филигрань. Неужто… Ошибка чувств — и все?

Манившее Малларме бестелесное Ничто идеала одновременно и гулкий бой,В душе рождает страх его напев победный,И благовест парит над.

Густыми складками лежит на пыльном кресле, боюсь, что главная колонна рухнет, если Не будет памятью иной подкреплена. Магических страниц седые письмена, Они в безумии оваций не воскресли, Знакомых крыльев дрожь, пленявшая не здесь ли! Из подлинных глубин ликующего гула Лавина поднялась и паперть захлестнула, Где, ненавидимый, в огне фанфар возник Не Рихард Вагнер, нет! Посвящение Чуть заря на склоне горном Оркестровою грозой Вслед за звучным этим горном На пути возникнет торном.

Раскрасить мой текст!

Железным обручем сдавило мне виски, Как будто скобами прижата крышка гроба, Один брожу в полях и разбирает злоба: Так разгулялся день, что не унять тоски. На землю упаду, здесь аромат разлили Деревья, здесь мечту похоронить я рад, Изрыв зубами дерн под стебельками лилий, А скука ширится от солнечных оград, Где наглая лазурь качается со смехом, И пестрый гомон птиц ей отвечает эхом.

Степанова Н.И. Страх: Трамп в Белом доме. Вудворд Б. Малларме С. Найдено 1 товар Стихотворения. Stephane Mallarme Poesies. Малларме С .

Поэты-символисты горячо протестовали против обесценивания человеческой личности, ратовали за изображение в искусстве высоких человеческих идеалов — красоты, благородства, доброты, справедливости, самоотверженности. По мнению символистов, исправить мир, погрязший в пороках и заблуждениях, может только красота. Символисты считали, что вне окружающего нас мира существует идеальный мир, в котором царят гармония и красота, а реальность — грубое и искаженное отражение этого внебытия.

Лишь чуткая душа поэта, композитора или художника может исправить человечество и указать ему верную дорогу в жизни. Стефан Малларме и Поль Верлен — представители символизма Франции. В их творчестве впервые возникла совершенно новая структура образа, определившая своеобразие всего символистского движения. Высшая поэзия, по словам поэта, — в молчании. Поэтический мир раннего Малларме перекликается с Бодлером: Поэт описывает не вещи в гостиной, а их отсутствие. Хозяина тоже нет, в комнате лишь проливается свет от Большой Медведицы.

Стефан Малларме Стихотворения Перевел Роман Дубровкин

Тем не менее Стефан Малларме — в свою очередь начинал с романтизма, с увлечения Гюго, поэтами Парнаса, Бодлером и Эдгаром По, ради чтения которого изучил английский язык потом стал преподавателем этого языка. Стихи Малларме в е годы достаточно традиционные, романтические по острому ощущению зла, в царстве которого произрастают цветы нетленной красоты. Первые стихи его были опубликованы в г.

Со страхом, так как я изобретаю язык, который бы проистекал из совершенно новой поэтики Стихотворение в таком случае должно состоять не из слов, но из намерений, и все слова стушевываются перед впечатлением Направляя все свои усилия к этой цели, Малларме все далее уходил от реального источника впечатления; усложняются бесконечные, субъективные аналогии, вытесняющие прозрачные аллегории первых стихотворений.

Стефан Малларме Страх Я очень боюсь высоты, не столько головокружительной удалённости от земли, сколько ощущения.

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, -- дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне.

К помаде больше ты питаешь интереса, Болонкой не прижмешь меня к шелкам тугим, Я не придворная забава и не пьеса, Но, кажется, меня Вы предпочли другим. Завит искусством ювелира Твой локон золотой, твой смех -- трава для клира Овец, отзывчивых на прихоть госпожи. Так прикажи, и я на флейте заиграю, На веере любви присяду робко с краю, Стать пастухом твоих улыбок прикажи! Я в парусиновой стене прорвал окно! Из омута измен не выплыть, и смешно, Что Гамлета тоска, всегда одна и та же, Сметет мой зыбкий склеп, -- навек исчезнув даже, В исконной чистоте я опущусь на дно.

малларме страх сочинение

Повержено во тьму тревожных очертаний, Крыло зари дрожит в разрушенном фонтане. Повержен пурпуром безжалостных бичей, Рассвет на башню к нам сошел, под свод кумирни Пеплохранительной, где в ладане и смирне Чернеет жертвенник надгробный, -- как жесток Каприз пернатых зорь: Над обветшалой урной Бассейна мертвого ни брызг, ни ряби бурной: В холодном омуте бессмысленного дня Сгоревшей осени дымится головня, Ни лебединых дуг, что в снежном мавзолее Таили темный клюв, белее и круглее Под мраморным крылом, и ни одной звезды, Сверкнувшей гранями над зеркалом воды.

Стефан Малларме . Она, как верный меч, разит старинным звоном: Твой прирожденный страх и мглу бесплодных бурь. Скажи, куда.

Запрашиваемая вами страница не найдена. Не указан шаблон .

Стефан Малларме Стихотворения

, , : Святая Как встарь, зажегся блеск тяжелый Мандоры, прежде золотой, Звеневшей с флейтой и виолой, И требник, ветхий и простой, С торжественным стихом начальным, Как встарь, на гимне величальном. Но ангел озарил стекло, И арфой в руки ей легло Крыло ночного серафима, Ни струн, ни флейт, ни величанья: Под пальцами, едва дрожа,.

Read Страх from the story Стефан Малларме by Li_Santorskaya with стефанмалларме, малларме, стефан. Не ради твоего податливого телаЯ.

Малларме В получил диплом бакалавра. Вопреки желанию отца, отказался от карьеры чиновника: В провел несколько месяцев в Лондоне, где усовершенствовал свое знание английского. В , вернувшись во Францию, начал преподавать английский язык в лицее Турнона. С этого времени его жизнь поделилась на две части: Его первые юношеские стихи, написанные между и , несут явную печать влияния Шарля Бодлера и Эдгара По.

Стефан Малларме"Приветствие" и другое. Цикл.

Торжественная грусть триумфа, о котором Молчат пророчества. Кормилица зимы, Под своды каменной, зарешеченной тьмы Сошла я и во рву, куда на бурых лапах Столетий проклятых прокрался львиный запах, Стояла, но меня не тронули цари Пустынной древности, покуда изнутри Катился липкий страх, — блестящая опала Меня прельстила вдруг, — так прежде рассыпала Я над поверхностью дворцового пруда Резные лепестки кувшинок, что всегда Живут в душе моей мучительным узором, А возле самых ног, следя притихшим взором За веером мечты, как замерший прибой, Расположились львы.

Но, нянька, что с тобой?

Поэма С. Малларме в свою очередь была написана в году под впечатлением Их первый страх преодолеть, рукой дрожащей.

Итак, сравним две версии"сонета на икс". Вот версия Романа Дубровкина: Над ониксом ногтей, простертых в темноту, Полуночной Тоски качается лампада, Там Феникс разметал сожженную мечту, Но в урне траурной нет пепла звездопада. А в комнате ночной, уставясь в пустоту, Буфета сонного безмолвствует громада: К стигийским берегам ушел хозяин сада.

И только у окна, мерцая на свету, Резной единорог терзает наготу Злаченой нимфы вод, и мертвая наяда Летит из зеркала в ночную черноту, Не в силах отвести тускнеющего взгляда От молчаливых звезд, пронзивших высоту. А вот версия Вадима Алексеева, высмеянная соперником по переводу в первом издании Малларме издательство Радуга , причём без воспроизведения моего текста, за глаза. Роман Дубровкин собрал в Приложении все переводы Малларме, сделанные за полтора столетия, и лишь мои переводы в это Приложение демонстративно не включены.

Жером Жан Леон

И музыка текла с невидимых смычков В лазурь дымящихся, туманных лепестков. Ты первый поцелуй узнала в тот счастливый, Благословенный день, -- дурманные приливы Терзали душу мне, пьянея от мечты, Не оставляющей похмельной пустоты Сердцам, что навсегда с ревнивой грустью слиты. Я шел, уставившись в изъеденные плиты Старинной площади, когда передо мной, Смеясь, возникла ты под шляпкою сквозной Из отблесков зари, так в полумраке тонком Я зацелованным, заласканным ребенком Следил, как добрая волшебница, во сне, Снежинки пряных звезд с небес бросает мне.

Тщетная мольба Глазурной Гебе я завидую, принцесса, На чашке, что к губам прильнула дорогим, Но не дерзнет аббат стать богом в чаще леса И на фарфор к тебе не явится нагим. К помаде больше ты питаешь интереса, Болонкой не прижмешь меня к шелкам тугим, Я не придворная забава и не пьеса, Но, кажется, меня Вы предпочли другим.

Тревога Angoisse Стефан Малларме. Ефим Шейнкин. Я не приду твоею плотью Нагнали страха. Хотела Ваш плейкаст послушать.

Сегодня я спасусь от зверского желанья впасть снова в пошлый грех. Что толку, копошась в копнах твоих волос, скучать в пылу лобзанья, чтоб с горечью потом оценивать ту связь. Хочу лежать без грёз и мрачных сновидений, чтоб в них не мучил стыд и прежняя грызня, в придачу ложь твоих всегдашних уверений А смерть тебя страшит не меньше, чем меня. Порок терзал во мне всё лучшее, что было. Бесплоден был во всём наш общий скорбный путь.

Лишь стала у тебя твердеть, как камень, грудь, а сердце, выстояв, набралось новой силы. Мне саван уж грозит. Мне страшно умереть, когда я сплю один.